Миллиардер на коленях: верни мне мое сердце

Джадсон грубо перелистнул первую страницу договора, впившись в нее взглядом. Бумага жалобно хрустнула в наступившей тишине, словно протестуя против его грубости. Он читал быстро, выхватывая взглядом ключевые фразы, и с каждой секундой его лицо искажалось все больше, переходя от раздражения к откровенной ярости.

- «Непримиримые разногласия»? - он фыркнул, поднимая на нее глаза, полные презрения. - Разногласия? Твоя единственная проблема – это твое скудоумие, Келси. Ты даже не понимаешь половины слов в этом документе. Ты просто безмозглая дура.

Он швырнул папку обратно на стол с такой силой, что листы разлетелись веером, словно карты, брошенные неудачливым игроком.

- Гены пальцем не раздавишь, - продолжил он, добивая ее, словно пытаясь уничтожить. - Твоя мать – содержанка, твой отец – пьяница. Ты просто генетический мусор, выросший на помойке.

Келси поправила очки, которые, казалось, стали тяжелее. Внутри нее проснулся доктор К. Тот самый холодный, расчетливый хирург, который проводил сложнейшие операции на мозге, не дрогнув ни единым мускулом.

- Лучше быть из трейлера, чем быть лжецом, Джадсон, - ответила она тихо, но ее голос был пронизан сталью.

Это было как пощечина. Джадсон дернулся, словно его ударили током.

- Ты просто заполнитель места! - заорал он, окончательно теряя контроль над собой. - Я женился на тебе только ради деда! Ему нужна была сиделка, а не жена для меня!

Он прошелся по комнате, размахивая руками, словно пытаясь растолкать воздух.

- Гвен – вот женщина моего уровня! Она утонченная, умная, она прима-балерина! А ты? Ты – пустое место, ничтожество!

Келси почувствовала острый укол ревности, но тут же подавила его, словно ненужный рефлекс. Она вспомнила медицинскую карту Гвен, которую, по долгу своей работы, видела в базе данных клиники. Множественные переломы, которые «прима» объясняла падениями на репетициях, на самом деле были последствиями пьяных дебошей в клубах, когда она теряла контроль над собой.

- Тогда иди к своей балерине, - Келси сделала шаг вперед, сокращая дистанцию между ними. - Освободи меня.

Джадсон остановился. Он был поражен ее напором, ее неожиданной решимостью. Обычно она сжималась в комок при его криках, становилась еще меньше. Но сейчас она стояла прямо, расправив плечи, словно вызов.

Он решил сменить тактику. Подошел к ней вплотную, используя свое физическое превосходство, чтобы подавить ее. Схватил ее за подбородок, заставляя поднять голову. Его пальцы больно впились в нежную кожу.

- Ты просто хочешь моего внимания, - прошептал он, глядя ей прямо в глаза, пытаясь проникнуть в ее душу. - Это жалкий спектакль. Ты думаешь, я буду умолять тебя остаться?

Келси смотрела в его глаза – темно-карие, сейчас почти черные от злости. Когда-то она любила эти глаза, видела в них мир. Теперь в них была лишь пустота.

- Я хочу твоего отсутствия, Джадсон. Ты мне противен.

Зрачки Джадсона расширились от шока. Он отшатнулся, словно она ударила его током, словно ее слова обожгли его. Его мужское самолюбие получило удар под дых. Она не просто уходила. Она отвергала его.

Он грубо оттолкнул ее. Келси пошатнулась и ударилась бедром об угол стола, но не издала ни звука, лишь сжала зубы, сдерживая боль.

Джадсон схватил со стола стакан с виски, который налил себе, но так и не выпил. Опрокинул его залпом. Обжигающая жидкость обожгла горло, но не успокоила, лишь разожгла пламя ярости.

- Ты уйдешь ни с чем! - заорал он, его голос эхом разнесся по комнате. - Я уничтожу тебя в суде! Я оставлю тебя голой и босой!

- Мне плевать на твои угрозы. Просто подпиши, - она протянула ему ручку, которую достала из кармана, словно предлагая ему смертный приговор.

Джадсон смотрел то на ручку, то на нее. В его голове не укладывалось происходящее. Серая мышь, его безропотная жена, превратилась в крысу, готовую дать отпор.

Ярость застилала глаза. Ему нужно было что-то разбить. Уничтожить.

- Ты жалка! - выплюнул он, словно яд.

Он замахнулся и со всей силы швырнул тяжелый хрустальный стакан в камин.

Звон разбитого стекла был оглушительным, пронзительным. Осколки разлетелись во все стороны, сверкая в свете ламп, словно бриллианты. Один из них, острый как бритва, отскочил и царапнул Келси по щеке.

Она даже не моргнула.